А войны не кончаются

Опубликовано в автором Просмотров74

Второе послевоенное лето. Я работал на восстановлении большого металлургического завода. Подвозил строительные ма­териалы. Однажды, загрузив горбыль, не спеша ехал по проселку. Ночью пролил дождь, дороги расквасило. Скользко — не разогнать­ся, весь в напряжении — не передохнуть. Не доезжая до хуторка из десяти-двадцати дворов, догнал длинную колонну военных грузовиков. Скорее всего, из местной воинской части выехали на учения. Обогнал одну машину, вторую, третью… В хуторок въехал, оказавшись где-то в середине колонны.
Идущий впереди меня грузовик просигналил и сошел на полосу встречного движения. Я увидел на обочине девочку лет пяти — шести. Чтобы не забрызгать ее грязью, притормозил и тоже по­сторонился. Была она в цветастом платьице с белым карманчиком, смешно оттопыривался накрахмаленный бантик. Крепко прижимала к груди цветы и крутила головкой. Вправо-влево… Словно вы­сматривала кого-то.
И раньше девочка попадалась мне на глаза. То возилась с куклой возле приземистой хатки под соломенной крышей, то игра­ла со сверстницами. Как-то несла водичку в маленьком ведерке. От колодца шла с молоденькой женщиной. Почему-то я сразу решил, что с мамой.
Не смог я сейчас проскочить мимо. Девочка одиноко брела по обочине, низко склонив голову. Она теребила в руках цветы и плакала.
— Хочешь, прокачу? До поворота,- крикнул я, открыв дверцу. Помог ей взобраться в кабину.
— Тебя обидели?- спросил я.
— Нет,- покачала она головкой.- Я папу ждала, долго не возвращается.
— Ничего, приедет,- подбодрил я ее.- Приедет. Сейчас рабо­ты много. Вот и задерживается. А то, может быть, послали куда далеко. Папа твой тоже шофер?
— Мой папа на войне.
— На войне?- удивленно переспросил я и, не подумав, выпа­лил.- Так она же давно кончилась!..
— Нет,- возразила девочка и внимательно посмотрела на меня.- Нет. Раз папа не вернулся с войны, значит, не кончилась. И Черняковы еще не пришли. У Киселевых только дядя Сережа приехал, а дяди Володи еще нет.
— А цветы кому?
— Папе…
На повороте я остановил машину, попрощался с девочкой.
Чуть ли не каждый день я катал Танюшку. Завидит, бежит навстречу мне, рада-радехонька. И я привык к девочке. Когда не увижу, проезжая через хутор, тоскливо становится. Как-то я подарил ей ушастого плюшевого зайчишку. Прижала его и, це­луя, убежала.
А потом вдруг она не стала появляться… Я сначала решил, что отец вернулся. Ведь всякое в жизни бывает. А потом забеспокоился. Не случилось ли что? Не заболела ли? Мне так и думалось, что девочка высматривает меня в окно. Однажды показалось, что мелькнуло ее лицо. Резко затормозил, пригляделся… На подоконнике стояли цветы. За стеклами — никого.
Непрошено приходить к незнакомым неудобно. И я пошел на хитрость: надо долить в радиатор воды. Хоть в кузове валялось ведерко, но я решил попросить его у хозяев. Вошел в пустой маленький двор. Осмотрелся. Заметил на двери, ведущей в дом, огромными буквами написано мелом: «Папа! Я с мамой уехала к бабушке. Таня».
«Значит, вернулся солдат»,- обрадовался я.
Вдруг скрипнула калитка. С улицы вошла старушка. С любо­пытством, разглядывая меня, спросила:
— Вы к Аннушке? Повезла она дочку к своим родным. Сама на работе, а девочка без пригляда весь день. Вот недавно под ма­шину чуть не угодила. Я соседка Аннушки. За хозяйством при­сматриваю.
— А отец Танюшки?..
— Погиб он. В сорок третьем призвали, в сорок четвертом похоронка пришла. А хороший был человек. Золотой, прямо тебе скажу. Не верит Аннушка бумажке, не считается с тем, что ми­нуло с боев столько времени. Ждет! Говорят, уже двое в нашем районе после похоронок вернулись.
Старушка вытерла фартуком влажные глаза.
— Вот и Танюшка отца дожидается. Перед отъездом слезно приставала к матери: «Напиши на двери, напиши… Папа приедет, а нас нет…». Теперь вы уж дня через три-четыре заезжайте. Аннушка приедет.
Забравшись в кабину, я, наверное, минут пятнадцать, а то и больше не трогался с места. Навалившись грудью на руль, за­думчиво глядел на дорогу. Мимо, сигналя, проносились грузо­вики. Наверное, ребята знакомые приветствовали… Но мне было не до них.
Я посмотрел на обочину, представил Танюшку с букетом цветов и содрогнулся… Прямо перед самой машиной в глубокой колее — затоптанные в грязь ромашки и васильки. Из-под кома земли торчала лапа плюшевого зайчишки. Я не мог ошибиться. Это был он, мой подарок Танюшке. Вот где девочка чуть было не угодила под грузовик!
Я поднял игрушку. Лапка зайчика была оторвана, и непонятно, как еще держалась на тоненькой нитке, туловище — разодрано.
Больше Танюшку я так и не видел. Несколько раз встречал ее маму, но разговора не заводил. Вскоре рассчитался на рабо­те, простился с товарищами и уехал жить к матери. Она серьез­но заболела и нуждалась в моей помощи.
… А припомнил я давнюю встречу вот почему. Сегодня долго наблюдал, как моя самая младшая внучка бегала во дворе с мальчишками. Неумело держа в руках деревянный пистолет, бес­сознательно палила во все стороны, азартно смеялась и крича­ла. А после ужина подошла ко мне, прижалась и тихо-тихо, с укоризной, спросила:
— Дедушка, ты говорил, что после войны больше полувека прошло…
— Говорил,- согласился я.
— Ты меня обманывал, да? Ведь война не кончилась еще.
Я вопросительно посмотрел на внучку.
— Не кончилась,- твердо сказала она.- Сегодня, когда венки в парк несли, тетя Глаша плакала. Я слышала, как она сказала какой-то тете: «Братья и три сына ушли на войну — и не вернулись». А ты говоришь!..
Я поцеловал внучку. Молча подошел к шифоньеру и достал из дальнего угла маленький дорогой сверток. Я не знаю, почему я так долго берег игрушку… Не знаю…
— Ой, зайчишка!- ахнула девочка.- Это мне?
Повертев его, запричитала:
-Ой, бедняжечка… Да он болел… Дедушка, дедушка! Это ты игрушку зашивал?
Я вышел из комнаты…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники