Испытательный срок

Опубликовано в автором Просмотров81

Случай, о котором хочу рассказать, произошел лет сорок назад, когда, отслужив в армии, я начал работать литературным сотрудником в районной газете Медвенского района Курской области. Редактором тогда был Анатолий Сергеевич Волков.
***
И полмесяца не прошло, как сделался я журналистом. А что умел? Что знал? В дивизионной газете, помнится, было напечатано несколько моих заметок да репортажей, даже рассказиков. Но если в армии брался за перо лишь по вдохновению, то теперь надо было писать ежедневно. Не очень-то получалось. Скажем, четыре раза побывал в колхозах, более десятка материалов настрочил, а в газету взяли лишь три, да и то… Словом, завотделом переделал их заново.
Журналисты успокаивали: «Не переживай. Присматривайся, спрашивай, учись. И мы с азов начинали». Но я-то видел, им мои опусы разбирать некогда, да и, как казалось мне, мало кто из сотрудников верил, что из меня будет толк. Не потому ли редактор и решил отправить меня в Курск? Не кого-то другого, а меня. Чтобы работать не мешал.
Вызвал он меня перед обедом:
— Вот тебе боевая задача, — он показал на разложенные на столе фотографии. – Все эти снимки срочно, — он еще раз повторил для убедительности, — срочно идут в номер. Текстовки к ним уже подготовлены и сданы в набор. Соображаешь? – Анатолий Сергеевич пристально поглядел на меня. – Твоя задача – съездить в областную типографию, отдать все это… — он назвал этаж, комнату и того, к кому следует обратиться. — Подождешь, пока сделают клише. Соображаешь, о чем речь?
— Да, разумеется.
— Ну и прекрасно. Собирайся на автобус. Да… у тебя там, в городе, есть кто-нибудь?
— Есть, родственники.
— Совсем прекрасно. Ни пуха тебе, ни пера! Не задерживайся долго.
***
Уезжал я тихим солнечным зимним полднем. Возвращаться же пришлось затемно. И как! Опоздав на последний рейсовый автобус, я выбрался трамваем на окраину Курска. Более часа, чтобы не замерзнуть, то выбивал чечетку одервеневшими ногами, то начинал хаотично носиться по обочине взад-вперед, негодуя на хлесткий безжалостный ветер. Сквозь снежные вихри тускло пробивались фары редких автомобилей, ползающих в самой черте города. Мимо меня, в ночную бездну, надрывая моторы и энергично двигая стеклоочистителями, прошли всего-лишь четыре грузовика. Я проголосовал, но в кабинах рядом с водителями уже сидели пассажиры.
Можно было, конечно, устроиться до утра в гостинице. Она, считай, рядом. Можно переночевать и у родственников – на другой край города легче легкого добраться на трамвае или автобусе. Можно, ясное дело. Да как оставаться до утра, если я четко слышал: «Срочно!». Представляя, с каким нетерпением ждут меня в редакции, я окончательно приуныл. Начнись пурга с утра, думалось мне, Анатолий Сергеевич ни за что бы на меня не понадеялся. Кто-нибудь другой уже давно бы вернулся в редакцию. «Неужели не доберусь?» — чуть не плакал я от обиды.
А меж тем сильный порывистый ветер метал из стороны в сторону снежные хлопья и грохотал дощатым забором вокруг строительной площадки. Где-то что-то скрипело, бряцало, и чем дольше я находился посреди беснующей круговерти, тем явственнее осознавал, что на попутку надеяться нечего — вряд ли кто-то рискнет отправится в путь в такую погоду. Оставалось одно – пешком. Но ведь почти сорок километров! И я … пошел.
Ветер не позволял ступать широко и легко. В щеку бил ледяной снег. Я отворачивался, укрывался воротником, поглубже натянул шапку-ушанку…Когда через несколько минут остановился и поднял голову, чтобы осмотреться, по обе стороны дороги едва различил очертания лесопосадок, а позади не распознал и огонька – будто и не было там большого города. В голову пришла мысль о волках: что, если повстречаются? Страшно не стало. Тут же подумалось: а если замерзну в дороге? И это не испугало. Огорчался только одному – не сразу решился идти. Уже бы столько прошагал!
Дорогу во многих местах перемело, и я утопал в снегу по щиколотку. Носки отсырели, штанины покоробились, в ботинки набивался снег. Сначала я удалял его, а потом плюнул — раз за разом проделывать это бессмысленно, к тому же и руки коченели.
Временами я все же с робкой надеждой оглядывался, уповая на чудо… И вдруг… Невероятно! Я даже протер заледенелые ресницы. Да-да, два огонька то тускнели, то вспыхивали вновь, с трудом пробуравливая неистовую пургу. За мной следом, явно, пробивалась машина…Легковушка – попытался я догадаться по шуму мотора, и не ошибся…
Я поднял руку, но «Волга», наверное, и так бы остановилась. Нырнул в теплый салон, непроизвольно отстучав дробь зубами, развалился на заднем сиденье.
— Продрог? – сочувственно спросил мужчина, сидевший рядом с водителем.
— Да вот, машины не идут. Стоял, стоял…
— Не идут, значит? – нахмурился водитель. – Может, и мы не проскочим… Не застрянем, а?
Я пожал плечами, а сам, когда «Волга» тронулась, напружинился и весь подался вперед, думая, поменьше бы попадалось переметов. Ан нет. Буквально минуты через три водитель остановил машину.
— Изрядно намело, — заметил пассажир и посоветовал. – Опять с разгончику попробуй.
Водитель сдал назад. Переключив скорость, прибавил газу…
— Ну что ж, и тут проскочили, — он подмигнул мне в зеркальце. – А вдруг и дальше повезет?!
Но вскоре встретилось новое препятствие, следом – другое, затем еще одно… Преодолевались они с еще большим трудом. А в низине машина увязла основательно. Водитель крякнул и неохотно выбрался наружу. В свете фар видно было, как он мерил ногами огромный сугроб, постоял немного в раздумье, развел руками…
— Не пробьемся, — сказал он, забравшись обратно в кабину. — Возвращаемся, пока не поздно… Хотя боюсь, что и назад пути отрезаны… Смотрите, как метет… Только зря выезжали…
— Тогда, — спохватился я, — тогда я пошел.
— Да ты что? Куда? – обернулся пассажир.
— Спасибо. Теперь мне недалеко. В первое село по трассе. Я – домой. Большое спасибо вам!
— Смотри, парень, — предупредил попутчик. – А может, лучше все-таки вернуться с нами?
Э, нет!.. Я поспешил выбраться из автомобиля и моментально окоченел. Проводив «Волгу», сцепил зубы и полез через сугробы, проваливаясь в них уже по колени. Снег заклеивал глаза, злющий ветер подымал полы пальто и продувал насквозь. Я пробежался, но такая разминка не принесла пользы: запыхался, отяжелели ноги.
Пустынная дорога то уходила вниз, то поднималась в гору, и казалось, ей никогда не будет конца… Не скоро впереди замерцал огонек, другой… Дворы длинной цепочкой вытянулись вдоль трассы, глядя на нее темными, залепленными снегом окнами. Свет горел далеко не во всех домах. Не электрический, а от керосиновых ламп. Наверное, оборвало ветром провода.
Я бросал взгляд на каждое тускло освещенное окно; не сомневался, стоит лишь повернуть к любому из них и постучать, мне тут же непременно откроют дверь, напоят горячим чаем, накормят и спать уложат… Нет, нет! Выбравшись за село, я пуще прежнего согнулся, поскольку снова оказался на открытой местности. Чтобы усилить себя, сжал в карманах кулаки и принялся проламывать дорогу сквозь пургу стихами Маяковского… Когда переключился на собственные стихи, опять сбавил шаг, заклевал носом… Уже надоело да и не хотелось горланить песни… Не знал, с кем бы еще поговорить… С мамой и братом, с лучшим другом и любимой девушкой… Со всеми обо всем, кажется, уже переговорил…
Часов со мной не было, и я потерял счет времени. Часа два в пути? Три? Больше? А сколько еще осталось вышагивать? Столько же? Меньше? Да и ждут ли меня на работе? Наверное, все расстроены – не шутка ведь, срывается график выпуска газеты! И все, конечно, — разошлись по домам. Только один Анатолий Сергеевич, пожалуй, ходит в своем кабинете из угла в угол и нервничает… Я уже слабо держался на ногах, но прибавил шагу.
Внезапно впереди начали вырисовываться непонятные очертания каких-то нагромождений, замаячили огоньки. Село? Но отчего дворы на самой трассе? Машины? Лишь подойдя вплотную, я понял. Дорога здесь проходила низиной, и один из грузовиков, забуксовав, развернулся поперек движения. Создалась пробка, и водители теперь вынуждены были «загорать» до утра.
Несколько человек, заслонившись от ветра большим деревянным щитом, сидели на корточках подле карликового костерка. Кто-то пробежал мимо меня с изрыгающей пламя паяльной лампой, кто-то кого-то звал и просил принести термос. Двое водителей копались в раскрытом моторе. Во многих кабинах сидели, угревшись, люди. Попросить бы у них стаканчик горячего чая! Хоть бы самую малость погреться! Но я боялся расслабиться, боялся, что меня дальше не пустят. Как незамеченным появился здесь, так незамеченным и удалился.
Сменялись километровые столбы, придорожные знаки и указатели. Позади остались еще два приснувших на ночь селения. На границе районов, я знал, возвышается арка – я видел ее из окна автобуса. Но где же она? Еще не дотопал? А может, не заметил, когда шел угнувшись? Меня бросало из стороны в сторону, ноги подкашивались. Пальто отяжелело от снега и тянуло вниз. И когда в снежной пелене появились очертания очередной темной коробки автобусной остановки, я, теряя последние силы, полез по сугробам к ней. Какая благодать! Забившись в угол между бетонными плитами, я мгновенно обмяк и устало смежевал веки. Ветер свирепствовал, но ударял теперь в стену. Снег вихрами залетал в павильон, но неистово кидался в противоположный от меня угол. Как хорошо! Давно бы так… Сколько их, павильонов, было по дороге!..
«Я немножечко постою, — прошептал я, едва шевеля губами.- Я принесу клише… Обязательно принесу, Анатолий Сергеевич… Вы только дождитесь… Я устал, очень устал… Не подведу, конечно… Вот клише… Держите, Анатолий Сергеевич… Да-да, разденусь сейчас… Тепло у вас тут…». Я отвечал улыбкой на крепкие рукопожатия… Среди множества людей разыскал взглядом Люсю… Я подошел к ней, и мы закружились в танце под разудалую музыку… Вдруг меня окликнули, и я обернулся. В двух шагах, из-за мраморной колонны выглядывала сухощавая старуха в черном платке. Она подманивала меня костлявым пальцем и поторапливала: «Пора…». Ах, черт! Я в ужасе подхватился с ледяного бетонного пола и спешно выпихнулся из могильника…
Я уже не останавливался передохнуть, боясь, что не хватит сил двинуться дальше. Шел только посередине трассы, поскольку временами плелся с закрытыми глазами, и знал, если подойду к обочине и кувыркнусь в кювет, выбраться из него сил не хватит.
***
До Медвенки доковылял, автоматически переставляя ноги и засыпая на ходу. Окликнул бы кто, не устоял – шлепнулся бы, как подкошенный!
Еще издали заметил, что окна и в редакции, и в типографии черным черны. «Не дождались, не поверили», — огорчился я. Подошел к зданию, так и есть: входная дверь почти на треть завалена снегом, ступенек крыльца не видно вовсе. Люди ушли давно. И я двинулся к двухэтажному дому, где жил редактор.
Ввалившись в подъезд, едва доплелся до теплой батареи. Прижавшись к ней, застонал и закрыл глаза… С трудом оторвавшись от тепла, двинулся на второй этаж. Всего минуту потоптался в нерешительности перед дверью и, мысленно извинившись за позднее вторжение, настойчиво нажал на кнопку звонка.
Не сразу послышались шаги. Лязгнула задвижка. Отворилась дверь.
— Ты?! – поразился Анатолий Сергеевич. – Откуда? На тебе же лица нет…
Я клише принес. Вот, — я попытался вытащить из кармана увесистый пакет, но окоченевшие пальцы были чужими. – Я раньше не мог…Машины не шли… Я – пешком…
— Пешком? – похолодел Анатолий Сергеевич. – Дорогой мой… Заходи, заходи скорее! – он втянул меня в прихожую и начал помогать раздеваться. – Да что же ты так!.. Глупый, глупый…
— Еще ведь можно успеть, да? Я сбегаю за печатниками. Где они живут?
— Снимай ботинки! – приказал Анатолий Сергеевич. – Быстро горячего чаю! – закричал он кому-то в комнату. – Малинового варенья! Человек пропадает!
— Я ничего… Я потом чаю, — замотал я головой, с трудом стаскивая с себя обувку.
— Не ноги, а ледышки… Сейчас разотрешься и – в постель. У нас переспишь.
— А место для клише на полосе оставили?
— О чем ты?
— О газете. Анатолий Сергеевич, рабочие поймут. Они не откажутся прийти. Поставят клише и до рассвета отпечатают газету. И выйдет она по графику, не задержится.
Волков, не мигая, растерянно смотрел на меня. Затем уголки его губ дрогнули, и он заулыбался.
— Ах, вон ты о чем!.. Ну и ну! – Анатолий Сергеевич положил на мои плечи руки. – Газета, понимаешь, отпечатана уже… Да ты не волнуйся. Те фотографии, что ты возил в Курск, запланированы не в нынешний, а в следующий номер. Не зря ведь я спрашивал про родственников и знакомых. Считал, что ты у кого-нибудь из них перебудешь, а завтра возвратишься.
— Что же…- опешил я. — получается, что я понапрасну?..
— Ладно, ладно, не переживай, — поспешил ободрить меня Анатолий Сергеевич. – Главное – не заболей… И считай, что ты прошел испытательный срок…Пошли на кухню!..
***
Курьезный случай, не правда ли? Но благодаря ему на меня обратили серьезное внимание в редакции, все журналисты стали охотно помогать мне в работе, а в особенности редактор, которому я до сих пор благодарен. С того памятного случая, пожалуй, и началась для меня дорога в журналистику.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники